I. С 2010-х научный мир переживает кризис воспроизведения

Его суть в уязвимости базового научного принципа — если эксперимент невозможно повторить или он каждый раз показывает разные результаты, то исследование не обладает доказательной силой.

Этой болезнью поражены психология (социальная, клиническая и образовательная) и медицина (особенно биотех-стартапы) — половину всех исследований в таких областях нельзя назвать научными или вообще принимать всерьез. 

В 2018 году обзор двухсот метаисследований в психологии показал, что они имеют низкую статистическую значимость — или, по-другому, что психология пока не является наукой, потому что большинство исследований нельзя воспроизвести и применить в реальной жизни.

Из психологии и медицины кризис научных переходит в другие области знания. Громкие исследования постепенно снимают с публикаций из-за ошибок. Это касается экономики, маркетинга, биологии и даже физики. Так, в середине 2010-х научный мир стал робко признавать, что ошибался: животные жиры не так уж и вредны для человека; сахар тоже не всегда плох — посмотрите на бушменов Hadza, Ache, Mbuti, у которых иногда половина диеты из дикого меда состоит; мы немного поспешили сделать окситоцин гормоном счастья, все намного сложнее. 

И все это происходит в самом продуктивном научном сообществе — в США, что уж говорить о других странах

Это не значит, что современная наука никуда не годится. В 1970-2000-х годах произошел глобальный подъем научной деятельности на Западе, а на исследованиях стремились неплохо заработать. Резкое масштабирование науки из небольших лабораторий в огромный рынок неизбежно привело к ухудшению стандартов.

Научный мир накопил достаточно данных и начал их анализировать в 2010-х. Конечно, самыми уязвимыми оказались относительно новые дисциплины — психология и доказательная медицина. 

Сегодня таковыми считаются виртуальная реальность, искусственный интеллект. Стандарты качества с тех пор не улучшились, мы только недавно научились проверять исследования. А теперь представьте, что будет через 10 лет с оптимистичными исследованиями и прогнозами о власти роботов.

2.png

Кризис воспроизведения пытаются купировать — разрабатывают более жесткие методики, запускают целые фонды для проверки исследований, создают открытые базы для широкого доступа. Но как сориентироваться обычному человеку? Кому верить, если психология лжет? 

Прежде всего, не стоит делать поспешных выводов из одиночных исследований или статей. Отдайте предпочтение обзорным исследованиям и метаанализу нескольких десятков экспериментов — так вы получите более надежные данные. В последнее время появляется качественная журналистика, на нее тоже можно обращать внимание. [1] 

II. Техно-алармизм отнюдь не нов

Его можно было встретить уже в 19 веке в ранней готике. Тогда техно-страшилками пугали модные авторы и проклятые поэты: Шелли, По, Бирс. На рубеже веков — художники-авангардисты: Дали, Эрнст, Пикабиа. Сегодня их место заняли бизнесмены: Илон Маск, Марк Цукерберг, Билл Гейтс.

Общество разделилось на два лагеря: техно-оптимистов и техно-алармистов. Первые полагают, что технологии приведут нас к новому прекрасному обществу. Вторые — что они обретут автономное существование и уничтожат человечество. Ученые тоже не остаются в стороне: Мартин Хайдеггер, Жак Эллюль, Льюис Мамфорд считали, что нам угрожает реальная опасность со стороны разумных машин. Но даже они делали оговорки и уточнения: утрата автономности человеком им казалась еще опаснее. 

Льюис Мамфорд различал политехнику — комплекс, который делает человека более эффективным, и монотехнику — единую технологию, которая подавляет цели и возможности человека. Он считал, что технологии, как и общество, бывают авторитарными и демократическими.

Сегодня преобладает поколение телевидения: люди, которые родились в середине XX-го века и выросли перед экранами в эпоху развития сверхдержав. Они привыкли пассивно потреблять информацию из авторитетной точки вещания. Для них технологии авторитарны.

III. После Второй Мировой научные прорывы сменяли друг друга с головокружительной скоростью, а технологии становились все менее авторитарными

Радио, немое кино, цветное телевидение, первый компьютер, мобильный телефон, Интернет — и это все во время жизни одного-двух поколений. Скорости развития технологий на порядок опережала возможности общества адаптироваться.

Не только технологии изменяли общество, но и общество изменяло их под свои нужды. Так, первые телефоны считались узкими техническими решениями — их использовали в оборонной промышленности и для связи между лабораториями. А первые компьютеры были специальными калькуляторами для математиков.

Люди могут менять мировоззрение, но обычно это происходит до 25 лет. Когда взрослому человеку говорят: «Мы тут новый суперкомпьютер придумали, а сегодня вечером летим на Марс, устроим пикник на обочине», — у него вместе с восторгом начинает появляться раздражение. Именно эти противоположные стремления — все изменить и одновременно оставить, как есть — делают нас людьми.

Для наглядности предлагаем вспомнить о... древних богах — Эросе и Ананке. Эрос, первый бог в доклассической Греции, — не столько любовь, сколько желание принадлежать к группе (belongingness) — базовая эмоция и психологическая потребность человека. Благодаря Эросу мы придумали дружбу, посиделки у костра, сказки, совместный труд и развитое общество. Нам очень нравится быть в коллективе, который мы можем менять под потребности. Создавая новые технологии, мы заодно формируем группы и связи. Только изменяя мир, мы понимаем, что являемся его частью. Нам важно расширять границы и принадлежать чему-то большему.

Ананке — древняя богиня контроля, необходимости, неизбежности. Она заставила кочевников осесть в городах и ценить предсказуемость. Сохраняя старые технологии, мы гарантируем устойчивость общества. Изобретая новое — стремимся укрепить и законсервировать благоприятный для нас статус. Только сохраняя существующий порядок, мы понимаем, что мир находится внутри нас. Нам хочется укреплять окружающее пространство и не выходить за его границы.

Эти базовые стремления взаимодействуют нелинейно и одновременно присутствуют в целом обществе и отдельном человеке.  

Мы думаем, если технологии могут “выйти из-под контроля”, значит — они могут быть и под контролем. Это привычное мышление западной цивилизации: если мы что-то получили, этим нужно управлять, а если управлять не получается — виноваты технологии. Возможно, нам стоит чему-то поучиться у древних греков.

1.png

IV. Технологии важны. Они изменяют общество к лучшему. Так считает Ананке и технологический детерминизм. 

Технологии не важны. Важны социальные и экономические условия, в которых они развиваются. Так считает Эрос и социальный детерминизм технологий. Есть третья точка зрения — технологии нейтральны. Но это заблуждение. [3]

И демократические, и авторитарные технологии способны менять расстановку сил в бизнесе, торговле, промышленности, менеджменте. Наивно думать, что связь между моделями линейна. К примеру, солнечные батареи выбивают почву из-под ног у гигантов энергетики, но завтра сами могут стать авторитарными монополистами.

Тем временем высшее образование совершает переход к диджитализации, онлайн-обучению. Где в этом Эрос, а где Ананке? Оба подхода полезны. Первый показывает, что технологии — это продолжение общества. Второй учит нас принимать всерьез технические артефакты и системы. Важно понимать, что мы не можем мгновенно найти компромисс, но вполне способны постепенно адаптироваться. 

[1] Например, расследование Джона Кэрироу о стартапе Теранос — Bad Blood: Secrets and Lies in a Silicon Valley Startup.(2018) 

[2] Адольф «Банальность Зла» Эйхман. Еще один военный преступник, Альберт Шпеер на заседании Нюрнбергского суда: «Чем более технологичным становится мир, тем больше опасность… Страшные преступления Гитлера были умножены многократно тем, что он использовал новейшие технологии.» Тогда никто не поверил аполитичному технократу, однако следы его объяснения можно встретить и сегодня. Это не мы, это технологии. Эх, где же ты, Рене Жирар, когда ты больше всего нам нужен… 

[3] Первый закон Мэлвина Кранцберга: «Технологии не хороши, и не плохи; но и не нейтральны.»


Дополнительная литература: 

Derek J. de Solla Price. Little Science, Big Science. (1965) 

Langdon Winner. Autonomous Technology: Technics-out-of-Control as a Theme in Political Thought. (1978

Jacques Ellul on Politics, Technology, and Christianity: Conversations with Patrick Troude-Chastenet. (2005) 

Philip Mirowski. Science-Mart: Privatizing American Science. (2011) 

Richard Harris. Rigor Mortis: How Sloppy Science Creates Worthless Cures, Crushes Hope, and Wastes Billions. (2017)